Piplz.ru - Сайт о людях и для людей!
Сайт о людях - биографии знаменитостей, статьи, новости.
Навигация
Меню
Разделы сайта
Опросы
Какая информация на сайте Вас заинтересовала?

Фотографии знаменитых людей
Биографии исторических личностей
Биографии современных знаменитостей
Новости из жизни публичных людей

  Поиск



хостинг от .masterhost


Анненский Иннокентий - биография, факты из жизни, фотографии, справочная информация.


Безысходность

Но и высокие переживания - глубокие и парадоксально-изысканные страдания, странная любовь, уклонение от счастья, мечты и "светлые миги" - не дают опоры бытию: они также призрачны, бесследны; их угасание, исчерпанность, миражность - неизменный "атрибут" поэзии Анненского. Самая красота - безусловная и неотменяемая ценность, исповедуемый поэтом символ веры, который он сам называл "чистым (то есть бескорыстным) эстетизмом" или "эстетизмом высшего порядка" ("Книги отражений", с. 111, 145) - надломленная, померкшая или застывшая. Постоянна в поэзии Анненского смерть и память о ней (многие стихи - прямое описание похорон), проникающая все сферы жизни, но и она лишена таинственного ореола и может обернуться "равнодушно дышащею Дамой" ("Баллада"). Присутствие иного мира - "там" - редко обретает статус подлинности, пространства, в котором возможны "лучезарное слиянье" или "сияющая красота", чаще - это "обманувшая отчизна" ("Зимнее небо") или "похоронная истома", открывающая внутреннему взору "...и роскошь цветников, где проступает тленье" ("Август"). Так смыкается у Анненского безысходность посю- и потустороннего мира.

Чисто анненсковский мотив - переживание несбывшегося, идеально-невозможного, "непознанного" как невозвратной и трагической, но состоявшейся реальности: здесь с особенной силой выражена тоска по равному поэту событию или чувству при осознании их принципиальной нереализуемости. О. Мандельштам писал о "горьких, полынно-крепких стихах" Анненского, каких "никто ни до, ни после его не писал" (Мандельштам О. Слово и культура. М., 1987, с. 64).

Природа и поэт

Мир внутреннего "я", природы, "повторяющей" пограничное и томительное человеческое существование, Анненский передает музыкальными (иногда романсными) ритмически разнообразными стихами, яркими, красочными метафорами, особенно при воссоздании звука и цвета ("Этот нищенски синий / И заплаканный лед" - "Снег"). Эстетика ущерба (декадентская составляющая его поэзии), поэтика недосказанности и намека ("ассоциативный символизм" - Иванов Вяч. Борозды и межи. М., 1916. С. 291) совмещаются с точностью и выразительностью живописно-символической детали.

Анненский-критик

Печатаемые в периодике (в т. ч. в журналах "Гермес", "Перевал") статьи о русских и зарубежных писателях составили первую и вторую "Книги отражений" (СПб., 1906, 1909) - своеобразной эссеистско-критической прозы: это сплав анализа, стилизованного пересказа произведения с мыслями по поводу, точнее интеллектуально-интимной исповеди Анненского (на общем фоне русской и западно-европейской культуры). Необычен и метод, и сам объект исследования: это не произведение или творчество в целом избранного автора (Лермонтова, Достоевского, Гоголя, позднего Тургенева, Ибсена, Гейне, К. Бальмонта, Л. Андреева, Горького) и не его личность, судьба, человеческая или литературная, хотя Анненский вовлекает в исследование и то и другое, а та подспудная основа, психологическая доминанта художественного сознания, что порождает искусство и "красоту". Обращаясь к устойчивым мотивам, символам, мыслеобразам писателя, Анненский вживается в "читаемого" автора, погружается в его художественный мир, часто пользуясь методом дальнейшего, за пределами текста, воспроизведения жизни героя: он дописывает (порой проецируя в новое время и новые ситуации) их поступки, мысли, рассуждает в духе персонажа или писателя или прямо за них. Созданный таким методом образ, интерпретация произведения могут быть неадекватны, даже произвольны (объективность и не входила в замысел Анненского), но не отменяют проницательности многих характеристик, точности и последовательности эстетических посылок Анненского, позволяющих проникнуть в дотекстовую духовно-биографическую магму творчества, проясняющую его наличные книжные результаты.

Проблемы жизни и искусства, состав "нашего я" - обогащенного сознания и "опустелой души" с ее соблазнами и "испугом" перед жизнью, эволюция художественных форм, требующих новых приемов и воплощений, внутренняя свобода - темы, затрагиваемые на многих страницах "Книг...". Анненский исходил из того, что только в искусстве жизнь, ее "нагота" получает свое "оправдание". Искусство, по Анненскому, - преображающее и просветляющее жизнь, - нравственно и спасительно по своей природе, сама красота для художника - "признак истины". Но сближая эстетические и этические критерии в искусстве, Анненский разделяет их в жизни: он настаивает на принципиальном несходстве страдания и сострадания, любого подлинного переживания в жизни и в искусстве, последнее в известном смысле предает жизнь, и в этом он видит "трагическую роль поэзии", возникающую из "мечтательного общения человека с жизнью" ("Книги отражений", с. 129). (Примечательно, что при своем эстетизме Анненский подходит к литературным персонажам как к жизненным типам, будь то изуродованный социальным укладом герой "Горькой судьбины" А. Ф. Писемского или носитель искажений духовной природы современное лирическое "я"; жизненность оказывается условием самого эстетизма).

"Последний из царскосельских лебедей..."

Связь искусства и жизни и противостояние ей ("непризнанность" жизни по Анненскому - исходный посыл и стимул творчества у разных художников), ее эстетическое преодоление, способы "овладения" жизни искусством, психологические законы ее претворения в "художественность" определяют своеобразие не сведенной в систему, импрессионистичной по стилю, но целостной эстетики Анненского.

В 1910-е годы складывается посмертный культ Анненского в кругу акмеистов и других постсимволистов; Н. С. Гумилев, А. А. Ахматова, О. Э. Мандельштам, Б. Л. Пастернак, малоизвестные молодые поэты считают себя его учениками, возникает миф об Анненском - "царскосельском Малларме".